Кристина Орбакайте,юбилейный концерт "Бессоница" Елена Ваенга Лариса Рубальская, творческий вечер "Хочу продолжения" Всемирно известный оркестр Гленна Миллера Юрий Куклачев, Театр кошек, "Коты-мореходы" Шоу-концерт «Симфонические РОК-ХИТЫ», симфонический оркестр «CONCORD ORCHESTRA» "Любовь и голуби", спектакль "Обыкновенное чудо", музыкальный спектакль, театр "Петербургская оперетта" "Золушка", музыкальный спектакль, театр "Петербургская оперетта" Сергей Любавин, большой сольный концерт Хор Турецкого, юбилейное шоу "#СТОБОЙИНАВСЕГДА" Хор Турецкого, юбилейное шоу "#СТОБОЙИНАВСЕГДА" «Последняя любовь адмирала Колчака», музыкально-драматический спектакль Государственный академический ордена Дружбы народов ансамбль песни и пляски Донских казаков им.Квасова "Молодые вирутозы России", концерт Спектакль "Когда разводят мосты", Независимый Московский театр Ярослав Сумишевский ВИА "ОРИОН", праздничный концерт "Наш любимый город", праздничный концерт "Музыка русской души",Русский инструментальный ансамбль "Каприс" и солист Игорь Рубцов «Наш дом Земля», музыкальный лекторий Калужской областной филармонии при участии Народного коллектива Центра хореографического воспитания «VIVA DANCE»    Музыкально-театрализованное представление "Храбрый щенок", музыкальный лекторий Калужской областной филармонии "Музыка кино", брасс-квинтет Калужской областной филармонии "С песней по жизни", артисты Калужской областной филармонии: А.Грохольский, А.Дроздова, В.Ерошенкова, О.Зенин "Старые песни о главном", Брасс-квинтет Калужской областной филармонии "Краски лета", Музыкальный лекторий Калужской областной филармонии "Как упоительны в России вечера", легендарная группа "Белый орел" и ВИА "ОРИОН"

Места, в которых мы ищем Бога

10.05.2016

5 мая 2016 года в Козельском филиале Областного краеведческого музея открылась выставка живописных работ художественного руководителя Калужской областной филармонии Гарри Владимировича Азатова «На камнях Христовой веры». На выставке собраны пейзажи, написанные в Оптиной пустыне, на Святой земле, в Венеции и Санкт Петербурге.

Директор Областного краеведческого музея Виталий Анатольевич Бессонов во время открытия выставки справедливо назвал её монографической. Слово может показаться знакомым но в данном контексте не вполне понятным, поэтому я поясню: монографический метод предполагает всестороннее исследование некоего явления на примере отдельного достаточно характерного случая. Нам подобный подход больше всего знаком по литературе: Пушкин исследует Евгения Онегина как типичного человека своей среды и своего времени, рассказывая о его быте, образовании, привычках и таким образом, через отдельный образ раскрывает то, каково было это время и эта среда.

Если согласиться с директором краеведческого музея, то возникает вопрос: какое же явление и на каких примерах рассматривает Гарри Азатов? Я бы сказал, что он пытается понять смысл фразы «святое место». Задача невероятно большая и сложная. Это даже не задача на какой-то период, это программа на целую творческую жизнь, задача, способная сформировать судьбу.

Возможно, кому-то так не покажется: что сложного-то?

Позвольте, я еще немного объясню, прежде чем уж окончательно перейти к разговору о выставке. Слово «святое» в русском языке многозначно. «Святым» может быть место, которое мы выделили среди прочих потому что оно для нас чем-то особенно значимо. В этом смысле Куликово поле для нас свято. Но чаще мы говорим о святом месте, когда речь идет о чем-то, что носит священный характер, то есть имеющий отношение к Богу, или к Священной истории. Именно в этом значении используется слово «святая» в знаменитой беседе Моисея с Богом: «сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая» (Исх. 3:5). Моисей входит в место, избранное Богом для беседы со своим пророком, поэтому святой становится эта земля, это «место Бога» (употребим это определение, помня все же о том, что Бог вездесущ).

Святитель Амвросий Медиоланский толкует этот отрывок из Книги Исход следующим образом: «Ведь если Моисею, жаждущему подойти, чтобы почерпнуть познание небесного таинства, сказано: сними обувь с ног своих, то уж тем более мы должны разуть ноги души нашей, дабы освободить поступь от оков мира сего» а святитель Григорий Богослов добавляет еще: «Пусть намеревающийся вступить на землю святую и носящую на себе следы Божии снимет обувь, как и Моисей на горе, чтобы не внести чего-либо мертвого между Богом и людьми».

И вот тут мы видим главную проблему, стоящую перед художником — с одной стороны он должен войти в святое место с «разутым», обнаженным сердцем, с сердцем очищенным почти до детской непосредственности, поскольку лишь чистые сердцем Бога узрят; с другой — он должен принести с собой туда свое мастерство, свой опыт, свои знания — все эти громоздкие приспособления ума, которые нужны художнику. Да в конце-концов ворох приспособлений вполне вещественных: кисточки, краски, мольберт. И растворитель не забыть. И жена куда-то поставила термос с чаем. Постойте, карандаш-то мой любимый где? Как дочка забрала? «Тома! Тамара, иди сюда! Во-первых, почему ты смотришь кино вместо уроков, во-вторых перестань играть с кошкой и послушай меня… Да, было же что-то в-третьих, что то-важное? Так вот: уроки!» Ох, как умело наш мир нагружает нас хлопотами!

Уже первая часть этого требования обязывает художника к жизни чуть ли не монашеской, а в сочетании со второй превращает эту работу в задачу совершенно невыполнимую.

Но как же решает её Гарри Азатов и решает ли?

Решает вполне успешно. Он уходит — не могу сказать, сознательно, или ведомый наитием — от попыток создать «рисованное богословие», разъяснить значение места, которое рисует через читаемые, нагруженные смыслом образы, зато связывает изображаемый пейзаж с эмоцией. Я не буду останавливаться на этом подробно, поскольку третье теоретическое вступление будет явным перебором, но все же упомяну, что я не согласен с Декартом, утверждавшим, что все наше представление о красоте сформировано нашим окружением. Редко кого в жизни учили тому, что закаты над морем красивые и все же мы знаем об этом. Откуда? Я уверен в том, что душа узнает руку своего Творца в творении.

Хотя Гарри Владимирович в своей повседневной жизни склонен отстаивать взгляды, близкие к Декарту, но, слава Богу, как художник он пользуется интуитивным (скорее всего) ощущением того, что красота онтологична, что она — абсолютна, что она есть свойство бытия как такового.

Именно такой подход позволяет ему «расшить» конфликт между человеком-перед-Богом и художником, снабженным знаниями о композиции, цвете и академических традициях: Гарри Азатов стремится — и как правило этой цели достигает — запечатлеть не детали пейзажа (с которыми он подчас обращается вольно, «снимая» с храмов Оптиной леса или убирая разбитые ради туристов клумбы из Гефсиманского сада) а эмоциональную реакцию человека, пришедшего на это место ради встречи с Богом. Это, кстати, порождает интересный эффект: несмотря на то, что человек в этих пейзажных работах отсутствует, все же явно чувствуется некое «закадровое» присутствие наблюдателя или собеседника, или же спутника, пришедшего с нами к этому месту. Этот эффект заметил не только я, о нем говорил и отец Тихон, скитоначальник Иоанно-Предтеченского скита Оптиной пустыни, где картины побывали перед началом работы выставки в Козельске.

Как у автора это получается? Ну, чего бы стоило искусство, если бы на подобные вопросы существовали простые ответы! Мы лишь можем произнести какие-то слова, примиряющие нас с существованием этой загадки: талант, мастерство, дар Божий.

Но кроме работ, которые подтверждают мое понимание понимание того, в чем главное достоинство автора — это и Святые ворота в скит, и «Осенняя меланхолия» (очень удачная работа с крайне неудачным названием) и совершенно удивительная Гефсимань — на выставке представлены пейзажи, где автор то-ли не смог поступить иначе, то ли попытался поэкспериментировать с тем самым «нарисованным богословием» и попытался спрятать смысл работ в символах. Так, вам заранее необходимо знать, что пейзаж с двумя тропинками в выгоревшей траве изображает то место, где Христос предрек свое распятие и пошел навстречу ему — по той тропинке, по которой мало кто ходит, отчего она почти и не заметна, а та, что вытоптана множеством поколений и видна чётко — это прочь от Голгофы, в мир и его краткосрочным удовольствиям в обмен на кредиты под непосильный процент. Без этого знания вы увидите только жесткую щетину травы и горы на горизонте. И, скорее всего, отойдете в недоумении. Не хочу называть это «православным концептуализмом», но меня все же удручают картины, требующие чтения длинного сопроводительного текста или выслушивание объяснений автора, без которых вы не сможете воскликнуть — «ага, так вот оно что!» и почувствовать, что не зря тратили время. Нет, на концептуальных выставках это понятно, там ради приобретения гордости от причастности к тайному смыслу все и делается, но мы-то договорились, что в святые места идем с «разутым сердцем»! Впрочем, эту проблему в данном конкретном случае можно решить изданием маленького каталога работ, да и не очень-то это и проблема, поскольку в подавляющем большинстве случав вам для понимания потребуется лишь прочитать название работы, да и то не обязательно: кто в современной России не узнает Оптину пустынь? И уж тем более эти места узнаваемы для жителей области, которые увидят эти работы, поскольку вслед за Козельском выставка посетит другие районные центры Калужской области.

И тут мне хотелось бы поблагодарить и руководство Калужского краеведческого музея и Министерство культуры за организацию выставки и уж тем более за решение провезти ее по районам: в наше неспокойное время, когда критике подвергаются все, казавшиеся прежде само-собой понятными устои общества, нам всем необходим хотя бы небольшой глоток покоя. Нам всем требуется возможность отступить на шаг прочь из политических дрязг и взаимной неприязни в ту область нашей души, где царствуют исключительно радость и красота. Нам всем надо время от времени вспоминать — ради чего мы работаем и ради чего мы боремся. Всем людям свойственна эта потребность, но для наших соотечественников она остра, как потребность в воде и хлебе, без этой жажды и ее удовлетворения русский человек не бывает. И эта выставка работает в этом плане гораздо лучше тысяч патриотических речей и миллиона митингов.

И завершая рассказ, вернусь к его началу: кто-то возможно заметил, что по моему объяснению того, в чем состоит монографический метод, можно было подумать, что выставка должна быть посвящена одному единственному месту, например, Оптиной пустыни, а то, что автор представил пейзажи, написанные даже не в одной стране, противоречит изначальной задаче. Но противоречия здесь нет — каждое из этих мест, это, по сути, одно и то же место — место, в котором мы ждем встретить Бога. И каждая из работ так или иначе призывает нас, идя в поисках красоты и радости, совершить хотя бы маленький шажок вглубь себя, к тому месту-которое-нигде, к укрытому в наших сердцах Царствию Божиему. Насколько явственен этот призыв и насколько легко на него откликнуться, побывав на выставке Гарри Азатова? Решайте сами, тут уже никто вам не советчик, а уж тем более я.

Пресс-секретарь Калужской областной филармонии Михаил Дьяченко